?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

«РОБЕРТО ЗУККО» Бернар-Мари Кольтеса
режиссёр Живиле Монтвилайте
Мастерская Леонида Хейфеца, РАТИ/ГИТИС
Премьера - 1998/99(?)

«Роберто Зукко» Живиле Монтвилайте – образец стильного спектакля, учитывающего новейшие тенденции в моде, в музыке, в человеческих отношениях. За полгода его жизни синтетические маечки уступили место натуральным, а «милитэровские» фасоны брюк и ботильонов «пищат» до сих пор. Внешний вид персонажей, их поведение, интонации создают образ живого, не обыгранного ещё быта. Всего этого могло бы и не быть, или всё это могло с успехом послужить маскировкой театральной архаики, но режиссёр, кажется, разделяет и философию скандально известного драматурга, умершего от СПИДа в 41 год. Пьеса Кольтеса адресована тем, кому сегодня двадцать. И режиссёр вслед за драматургом вербует своего зрителя из скептического поколения «эры подозрения», предпочитающего начать свою жизнь с разрушения, с агрессии, с насилия – лишь бы не со лжи.

Лексика, режущая добропорядочные уши, клином выбивает пошлость укоренённой в нас морали. Агрессивный визуальный контакт с актёрами-персонажами отражает принципиальное неуважение зрительской привычки к комфорту: здесь нельзя остаться равнодушным – не выйдет. Обнажение приёма входит в конституцию этого театра. Актёры не прикреплены к своим персонажам, они меняют свои роли «как перчатки», не задерживаясь в них подолгу и не стремясь отпечататься в зрительской памяти набором определённых черт: один и тот же актёр, не меняя обличья, переходит от роли родителя к роли полицейского и т.д. Чёрные очки на лицах полицейских – образ социальной маски, надёжно cкрывающей «внутренние пейзажи»: это не психологический театр. Оголённые плечи и бедра, просвечивающая грудь. Нагота семантически играет против морали – на стороне Зукко. Спектакль выдержан в минималистичной, графической манере, сообщающей всему происходящему дополнительную экспрессию. Игровое пространство практически лишено декораций: всего несколько стульев и чёрный штатив – то станок стриптизёрш в маленьком Чикаго, то способ бегства из этого мира наверх...

Монтаж различных эпизодов пьесы осуществляется благодаря чёткому ритму, который пульсирует в музыкальных фрагментах из «Massive Attack» и «Jewel», из Эммы Чаплин, «Daft Pank» и «Apollo 440», в «Habanera» и «Ау» Ляписа Трубецкого, – создающих музыкальный образ мира, в котором крутимся мы и они. Ибо их мир – это наш мир, и от этого становится ещё страшнее. В этом перегруженном звуками мире то тут, то там вдруг вспыхивает немотивированная, рефлекторная агрессия. Форсированные голоса – звуковой образ физического сопротивления, способ прекратить этот звуковой натиск и обрести, хоть на секунду, внутреннюю тишину.

Живиле Монтвилайте, кажется, принадлежит честь создания нового сценического жанра - театрального триллера. Главный герой спектакля Роберто Зукко (Павел Деревянко) – персонаж, который не то что бы восстал против морали, но умудрился остаться незатронутым ею. Серийный убийца с глазами ребёнка, он убивает ближних и дальних, не вдаваясь в объяснение мотивов. Он добр и ласков, честен и свободолюбив, и вот – он убийца. Персонаж, который руководствуется чувством любви и более ничем, оказывается врагом морали и врагом мира – такова антимораль Кольтеса. Язык морали, язык человеческих понятий лжив, а этот парень – своего рода детектор лжи. Девчонку (Наталья Мотева), Элегантную даму (Алла Каравацкая) и Пожилого господина (одна из ролей Алексея Крикливого) формально объединяет то, что они выдерживают диалог с Роберто Зукко без того, чтобы расстаться с жизнью. Более того, экстремальные ситуации обнаруживают неожиданное родство их душ с душою Зукко. Но из всех них одна Девчонка кажется его настоящей союзницей. По незамутнённости своего взгляда на мир, по органическому презрению к морали и ещё по тому, что в жизни она руководствуется тем же, чем и Зукко, – инстинктом.

Феномен Роберто Зукко остаётся неразгаданным. Его облик, скорее, соответствует характеристикам типа: «нежный, добрый сын», «мягкий, мирный», «обычный, разумный мальчик» «робкого вида», – приобретающим в исполнении Павла Деревянко дискомфортную убедительность. Благодаря им главный герой уже не сводим к элементарному злодею. К концу импровизированного интервью, в жанре которого режиссёр решает финальную сцену, Зукко приходит абсолютной загадкой. Тайна феномена Роберто Зукко сгущается над миром, не умеющим его квалифицировать и назвать иначе как именем собственным. Роберто Зукко не понят миром от начала до конца, но в постановке Живиле Монтвилайте его судьба воспринимается с большим сочувствием, чем можно было бы рассчитывать при такой биографии. Несмотря на все протесты морали, чей голос у Кольтеса всегда второй.

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
lev_semerkin
Oct. 4th, 2010 04:59 am (UTC)
чувством любви ?
вот эту фразу не понял
"Персонаж, который руководствуется чувством любви и более ничем"

любви к кому/чему ?
Деревянко любил Мотеву?
skaska_skazok
Oct. 4th, 2010 06:49 am (UTC)
Re: чувством любви ?
Сказано же "нежный, добрый сын" и т.п. - что с этим делать?
С одной стороны, Роберто Зукко - это, конечно, уголовник, с другой стороны, и в пьесе, и в спектакле есть ещё образ окружающего его мира, в котором любви ещё меньше, чем в этом серийном убийце.
Я думаю, что через любовь (Девчонки) к нему показано отражённым светом, что и сам он внушает любовь, т.е. не сейчас, когда он идёт (точнее, бежит по трупам), - раньше, в какой-то другой момент времени. За него говорит и тот факт, что те герои, которых он оставил в живых (оставляю в стороне вопрос правомерности такого суда), под воздействием не помню уже чего раскрываются в своей человечности. Т.е. конечно, Роберто Зукко не Христос, не воплощение любви. Но по какому-то критерию он разделяет "овец и козлищ", и в общем, не ошибается, во всяком случае, его выбор, его приговор нам всегда понятен, если не близок.
lev_semerkin
Oct. 4th, 2010 07:15 am (UTC)
Re: в котором любви ещё меньше
опять не понял

если в окружающем мире "любви еще меньше", то почему Зукко "воплощенная любовь"?

очень интересно представить, что играл Деревянко, обаяние зла?

я видел постановку Гинкаса ( http://lev-semerkin.livejournal.com/154855.html ) она меня убедила, но никакого "нежного доброго сына", и "любви" там не было
skaska_skazok
Oct. 4th, 2010 09:32 am (UTC)
Re: в котором любви ещё меньше
НЕ воплощение любви. Но при этом всё-таки "нежный добрый сын" и т.п. Без этой сложности Зукко - банальный уголовник:) Образ, созданный Деревянко, и хорош своей неоднозначностью. Мало того, что этот Зукко - немотивированный убийца (т.к. в пьесе и в спектакле начисто отсутствуют малейшие намёки на его мотивацию), он ещё внешне - хрупкий мальчик с прозрачными, невинными глазами (у Кольтеса он тоже с лица не уголовник, поэтому назначение Деревянко на роль Зукко кажется мне большой удачей). И от этого всё происходящее ещё страшнее. Спектакль Монтвилайте был настоящим (и уникальным в этом смысле) театральным триллером.
lev_semerkin
Oct. 4th, 2010 09:38 am (UTC)
Re: театральный триллер
да, для триллера такой герой годится
с таким действительно страшнее
skaska_skazok
Oct. 4th, 2010 09:52 am (UTC)
Re: театральный триллер
Конечно!
( 6 comments — Leave a comment )

Latest Month

April 2016
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel