skaska_skazok (skaska_skazok) wrote,
skaska_skazok
skaska_skazok

От любви до ненависти

«ОТМОРОЗКИ»
по произведениям Захара Прилепина
режиссёр Кирилл Серебренников

«Отморозки», Прилепин, Серебренников, Винзавод... Всё один к одному в этом спектакле. ...В сухом остатке – агрессия, «пена», беспричинная злость, закипающая, раздирающая тебя изнутри и ищущая выхода вовне. Когда я вернулась домой, мне стоило некоторых усилий не сорвать её на домашних. Конечно, это злость не Серебренникова – моя; спектакль просто сработал как детонатор и разбудил во мне зверя. Хуже то, что, по-видимому, это была плановая эмоция.



Спектакль из серии «не мы такие – жизнь такая». Про жизнь улицы, которую вы, не зная, представляли себе в самых чёрных красках, а теперь вот пришли сверить ощущения и убедились, что не ошиблись. В этом своеобразном тяготении к страшной правде спектакль Кирилла Серебренникова, пожалуй, пойдёт вам навстречу – это такой современный реализм. Два с лишним часа здесь непрерывно орут матом, избивают друг друга, стреляют и даже пытаются похоронить, выдавая всё происходящее за сакраментальную правду жизни.

Это спектакль – политический плакат. Главный герой – парень с улицы, «отморозок» Гриша Жилин (Филипп Авдеев) с примитивным, но твёрдым понятием о справедливости. И с неистребимой тоской по «родине», которую у него какие-то сволочи украли. Какая родина ему нужна – толком непонятно. Понятно только, что это родина с большой буквы – какая-то глобальная, великая: подозреваю, что Советский Союз. Хотя что этот парень может знать про СССР – он же из поколения родившихся в девяностые, которое то время даже краем не зацепило? Значит, понаслышке. И вот смыслом его жизни становится вернуть себе эту самую мифическую Родину, которой сам он в глаза не видел и не нюхал никогда. Или если не вернуть (а как её вернёшь?), то, по крайней мере, расправиться с теми, кто её «украл». В общем, один из тех ребят, которых сегодня прибирают к рукам нечистоплотные политики с административным ресурсом в кармане.

Парень простой, честный, но дебиловатый, конечно. Его жизнь, как на трёх китах, стоит на паре-тройке партийных лозунгов: «Революция», «Любовь и война», «Пусть будет бунт!» и т.п. Взрослые делятся здесь на беспомощных и злодеев разного калибра. С одной стороны, старуха-мать. С другой, фальшивые интеллигенты, которые начинают с того, что читают мораль (лекции по философии), а заканчивают тем, что прислуживают преступной власти. С третьей, власть как таковая с её милицейскими щупальцами. В спектакле нет никого, кто бы мог ответить этому парню или хотя бы задать встречные вопросы. Например, «с чего начинается родина», как её можно украсть и каким образом вернуть? И при таком раскладе режиссёр держит сторону главного героя.

Есть профессионально сыгранные и цепляющие, трогательные сцены: с Катей Шароновой и похороны отца – «русские проводы». После формального прощания в морге мать с сыном везут гроб зимой за город, чтобы похоронить отца в деревне. Дорога, как водится у нас, не доезжая 20 километров до деревни, заканчивается (а при советской власти она была?), автобус разворачивается, выгружает гроб и бросает хлипкую ритуальную команду замерзать в лесу. Да и в целом образ Жилина трогательный. В этом-то и загвоздка: кому и чему мы здесь призваны сочувствовать?

Больше всего агрессии во мне вызвала эта солидарность режиссёра с юными революционерами. То, что, будучи взрослее, умнее и прекрасно понимая, что делает, он их поддерживает, как бы говоря нам: они правы! То ли потому, что мы, взрослые, виноваты. То ли потому, что молодость всегда права. А скорее всего, просто назло – чтобы высечь искрУ. Тем хуже, тем коварнее, тем подлее этот спектакль. Он утверждает этих брошенных детей, сбивающихся в стаи, в их стадных заблуждениях, в их замешанном на гормонах энтузиазме, в чувстве собственной правоты, в религии силы. Он показывает зло через увеличительное стекло, многократно усиливая его вибрацию, и ничем на него не отвечает, никак не комментирует. Ставит зеркало перед природой современного человека и умывает руки. Век вывихнут – тем хуже для него и тем лучше для театра.

С точки зрения театрального языка – двойственные ощущения. С одной стороны, сделано так, что смотришь; тошнит, но не скучно; приводит в бешенство, но понимаешь, что так и задумано. С другой, подмечаешь: ага, автор видел «(А)поллонию» Варликовского и «Час, когда мы ничего не знали друг о друге» Виктора Бодо… Этот режиссёр ничтоже сумняшеся берёт своё, где находит. Собственно театральных впечатлений от спектакля – кот наплакал. Главное, чем он бьёт, – нарушением табу, запретными плодами. Агрессия и мат, в другом спектакле необходимые, здесь работают сами по себе, как таковые, без приращения смысла. Это тяжёлая артиллерия в арсенале художественных средств режиссёра Серебренникова. И главным образом поэтому для меня этот спектакль – за гранью добра и зла.

В какой-то момент спектакля неожиданно (ещё ничто не предвещало) пришло в голову, что сверхзадача режиссёра Серебренникова, такая супермечта – расстрелять своего зрителя в упор. И что же? В конце спектакля зал берут на мушку. Честно говоря, я была уверена, что, по крайней мере, фонограмму автоматной очереди на нас обрушат, но ограничились выстрелом из маузера.

Что меня действительно поразило в спектакле, так это восторженная реакция зрителей. Не всех, конечно, но всё же. На спектакле была умная, продвинутая публика. Были всякие «випы» и атмосфера тусовки – громкая премьера! Красивые и модные туалеты, дозированные улыбки и т.п. буржуазные развлекалочки. И вдруг вижу, один такой парень, явно из окружения Серебренникова, смотрит спектакль с таким сочувствием и тихим внутренним восторгом, с каким, наверное, вообще, мало к чему в своей жизни относится. И я не понимаю: эти самые «отморозки» смели бы его своей поганой метлой и не чихнули бы при этом, а он аплодирует им стоя и чуть не со слезами на глазах.

Видно, что актёры (а это студенты Серебренникова, ученики, дети!) с энтузиазмом во всём этом участвуют и, по-видимому, узнают себя в молодых героях спектакля, понимают их; некоторые актёрские работы запоминаются: и Гриша Жилин, и Верочка, и Катя Шаронова… Но что они будут играть после этого, куда развиваться? Ведь от Прилепина к Шекспиру дальше, чем обратно.

Tags: Отморозки, Серебренников, Твой шанс, новая драма
Subscribe

  • Люди в чёрном

    «ЖАННА» Ярославы Пулинович Постановка – Илья Ротенберг, Театр наций В главной роли Ингеборга Дапкунайте Спектакль предлагает зрителю прожить некую…

  • Мариво против Станиславского

    «ТРИУМФ ЛЮБВИ» П. де Мариво Режиссёр Галин Стоев, Театр наций Любая женщина знает, что если понравившееся платье противопоказано тебе по фасону, то…

  • Дон-Кихот на арене цирка

    «CIRCO AMBULANTE» Максима Исаева в соавторстве с Андреем Могучим Театр наций, режиссёр Андрей Могучий Circo ambulante в переводе с итальянского –…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 99 comments

  • Люди в чёрном

    «ЖАННА» Ярославы Пулинович Постановка – Илья Ротенберг, Театр наций В главной роли Ингеборга Дапкунайте Спектакль предлагает зрителю прожить некую…

  • Мариво против Станиславского

    «ТРИУМФ ЛЮБВИ» П. де Мариво Режиссёр Галин Стоев, Театр наций Любая женщина знает, что если понравившееся платье противопоказано тебе по фасону, то…

  • Дон-Кихот на арене цирка

    «CIRCO AMBULANTE» Максима Исаева в соавторстве с Андреем Могучим Театр наций, режиссёр Андрей Могучий Circo ambulante в переводе с итальянского –…