Мы делили апельсин...

«ДЕЛЕГАЦИЯ»

Постановка театральной компании Coney HQ (Великобритания) совместно с фестивалем «Точка доступа», онлайн-программа театрального фестиваля «Точка доступа»

Попали мы тут с baby_frances на спектакль. Ну, как спектакль – онлайн-перформанс с дизайном видеоконференции в Zoom. Формат – переговоры российской и британской «делегаций», примерно по 12 человек с каждой стороны. 

Сначала сверили взаимные стереотипы, реальные и фейковые. С английской стороны – меховые шапки (ложный), водка и что-то невнятное про русских женщин, похожее на сакраментальное «ни одной настоящей женщины – или мать, или б…» от Ива Монтана. Российская группа единодушно, «путинским большинством» проголосовала за фейковость меховых шапок и угадала. Со своей стороны, наши решили выпендриться и выдали не «банальные» реальные стереотипы про англичан (про чопорность, например),  а нечто заведомо искусственное: целующаяся парочка мужчин в каждом пабе, всех английских детей водят на футбол, как в театр, и взаимонепонимание англичан с севера и юга Англии. Как и ожидалось, голоса англичан разделились «большинством BrExit», как это у них называется (то есть все озвученные стереотипы оказались в равной степени нереалистичны), и таким вот образом Россия выиграла 1-й раунд.

Collapse )

Привидения вернулись

Иммерсивное шоу «ВЕРНУВШИЕСЯ» по мотивам «Привидений» Генрика Ибсена, особняк «Дашков 5»


Постановка: американские режиссеры команды «Journey Lab» Виктор Карина и  Мия Занетти и продюсеры Мигель и Вячеслав Дусмухаметов.


Пару лет  не была в театре вовсе, и вот после перерыва сразу угодила на  «иммерсивное шоу». Впервые – «это мой дебют на базаре». Билеты, между  прочим, стоят от 3 до 20 тысяч: мест в иммерсивном театре, как известно,  нет – вся разница во времени, с которого вы начинаете смотреть шоу. Чем  раньше, тем дороже. Время – деньги, так сказать. Сама бы я не рискнула,  ни уже зная, что там будет, ни вслепую. Но подарили билеты – спасибо.
( Свернуть )


 Самое захватывающее, что там есть, это пространство. Точнее,  пространство-время – хронотоп европейского дома конца 19 века, особняк  условной семьи Алвингов (очевидно, заслуга художника-постановщика –  Руслан Мартынов). Весь этот до мельчайших подробностей простроенный быт,  с утварью, мебелью, гардеробом, библиотекой, репродукциями известных  художников того времени и стилизованными фотографиями в технике сепиа.  Огромный, по меркам сценического пространства, особняк: «двадцать шесть  громадных комнат, разбредутся все, и никого никогда не найдешь» -  вспоминались мне слова из чеховского «Дяди Вани», пока я блуждала вверх и  вниз, вдоль и поперёк трёхэтажного дома, обжитого в стиле рубежа веков.  Вступив на территорию Алвингов почти одновременно с S. (запускали  группами, предварительно разбив парочки), впервые я встретила его там  только через полчаса такого броуновского движения. А за следующие  полчаса столкнулась с ним еще только пару раз. (S., к слову сказать,  жаждал интерактива и покинул дом Алвингов в полном восторге одним из  последних.)


Первое впечатление – музей каким он должен быть:  машина времени, погружающая тебя в другую эпоху с головой. Только вместо  привычного музея с канцелярским освещением и экспонатами в  стеклянных витринах – пространство, в котором можно жить: ходить,  садиться, всё трогать, выдвигать ящики, читать написанные на твоих  глазах и оставленные на столе письма, даже закусить при желании (в одной  комнате оказался накрыт стол на троих, хотя и не для зрителей) и –  наблюдать жизнь патологичного и порочного семейства Алвингов.


Но  вот с жизнью проблема. Чувствуется, что актерам непривычно и неуютно  играть перед таким мобильным зрителем: разглядывающим в упор, на  расстоянии вытянутой руки (а то и ещё ближе), с разных точек, следующим  за тобой по пятам или наоборот – не смотрящим вовсе, скользящим  равнодушным взглядом, проходящим мимо, уходящим в середине сцены, на  полуслове. Не к такому театру готовили его актеров театральные институты, и  навыка существования в одном пространстве с блуждающим зрителем пока нет  как нет.


Органичнее всего была дама (по возрасту девушка,  молодая женщина, но назвать это инфернальное чудо девушкой язык не  поворачивается), которая встречала и инструктировала гостей, – такая  хостес-медиатор. Высокая полубрюнетка-полублондинка (контрастной масти) с  макияжем на грани женщины-вамп, в облегающем сильно декольтированном  черном платье в пол, с голосом, вибрирующим на разных частотах. Это она  встречала зрителя «с морозу», только что шагнувшего через порог из  профанного пространства бара. Глядя на нас в упор, глаза в глаза,  провоцируя вопросами и реагируя на ответные реплики самого прозаического  толка, при этом ни на секунду не выходя из образа, она грамотно  подводила нас к переходу в пространство другого качества. Нагнетала  страсти-мордасти и подхахатывала одновременно – не знаю, от чего сильнее  бежали мурашки по спине. И на этой тонкой грани она уверенно  балансировала минут десять.


Вообще, актеров там тьма (несколько  десятков), а сцен, как говорят, какое-то трехзначное число. Говорят,  были и оргии, и обнаженка, и сцены насилия, и сцены раздевания. Что-то я  застала, но большинство пропустила. Потому что. Меня актеры не  захватывали, ряды зрительских спин и голов мешали (на «дешевое» время  зрителей набилось, честно говоря, многовато; идеально смотреть это шоу в  одиночестве, видимо, за 20 тысяч). Было ощущение одной на всех  интонации и одного на всех действия. Иногда происходящее вовсе не было  действием (в сценическом смысле), а только его обещанием: хождение  взад-вперед, взгляды, декоративные жесты, бесконтактная пластика.


 Зрители тоже старой формации – по привычке жались к актерам,  скапливаясь там, где звучали диалоги, то есть творился знакомый театр.  Мне же все время хотелось остаться один на один с этим говорящим,  колдующим пространством. Кажется, впервые я была окружена таким  несметным количеством аутентичных (или очень-очень искусно состаренных)  вещей другой эпохи, обступавших меня со всех сторон. В комнаты с  высокими потолками напустили дымовой завесы, освещение приглушили, и  каждую деталь – от выражения актёрских лиц до рисунка на обоях – нужно  было разглядывать, стараться, наводить фокус. В таком тумане и при таких  условиях игры нужно еще отличить актеров от смешавшихся с ними  зрителей. Видимо, с этой целью зрителям на входе раздавали одинаковые  маски цвета алебастра: актеры без масок, зрители в масках – и жутко, и  практично:)


Сверхзадача такого спектакля – сделать тебя  свидетелем и уязвимым, не защищенным спинкой бархатного кресла  причастником жизни персонажей, погрузив в единое с ними  пространство-время. В данном случае – с упадническими, безумными  персонажами Ибсена. (Прикиньте, если бы вы каким-то образом  действительно оказались в кругу тех самых Алвингов – вот ужас-тоJ) Но до  этого пока далеко. И если театр – по изящному определению Людмилы  Баженовой – это игра человека со временем и пространством, то в  иммерсивном театре человек пока не дотягивает. А нужен, по-видимому, всё  тот же «станиславский», только прокачанный в гораздо более  дискомфортных, прямо-таки экстремальных условиях. Вольно было мхатовцам  играть за «четвертой стеной», с гарантированной дистанцией и  определенной, фиксированной точкой зрения, в абсолютной тишине  после-3-го-звонка-не-входить, к тому же, линейный сюжет. Попробовали бы  они сегодня так перевоплотиться! Так или иначе, пока что безупречно  отыгрывает свою роль только сценическое пространство – идеальное  перевоплощение!

неизвестная Астрид Линдгрен

Пока экспертировала переводы и визуальное оформление детских сказок (такой у меня теперь контент), попались на глаза фрагменты так называемых «Военных дневников» молодой и неизвестной Астрид Линдгрен. События 1939, 1940, 1943 годов. Взгляд рядового европейца, в том числе на советскую Россию; страхи и надежды обычного человека, живущего своими частными проблемами, путающего даты и сроки и отказывающегося верить в правду, когда она неправдоподобна.
Вроде ничего нового: пакт с Гитлером, раздел Польши, Зимняя война с финнами, репрессии и депортация прибалтов… Но, может, оттого что это пишет «мама» Карлсона, от которой по детской привычке ждёшь чего-то доброго и сказочного, эти слова неприязни и отвращения к русским (наряду со словами об исключительном героизме блокадников и т.п. – всё по-честному, непредвзято) звучат так хлёстко. Как будто ещё один человек, которого ты числил в союзниках, отвалился: и ты, Астрид… В такие моменты осознаёшь, что твоя идентичность с отторгаемым советским сильнее, чем с общегуманитарным. Сильнее, чем ты думал.
И не потому что "за державу обидно", а потому (видимо, нужно пояснить), что в то время, как ты числил себя в союзе со всем прогрессивным человечеством, человечество в лице Астрид Линдгрен предъявляло тебе счёт, ожидая, что ты как-нибудь ответишь за свою страну. И хоть ты и не жил тогда и даже мысленно не был с теми, кто убивал, делил, репрессировал и депортировал, но для всего мира мы "русские" и "советские", и в твоё время спрос с тебя. Без оплаты по этим счетам прогрессивное человечество с доброй сказочницей будут по одну сторону пропасти, а ты по другую.


1939
3 октября


Война продолжается, как обычно. Польша капитулировала. Там полный хаос. Германия и Россия поделили страну между собой. Невозможно поверить, что такое происходит в XX веке.

Россия — страна, которая извлекает самые большие выгоды из этой войны. Когда немцы раздавили Польшу, тогда только русские маршируют и получают свою часть добычи, и часть совсем не малую. Предполагается, что немцы этому не очень рады, но они должны делать хорошую мину при плохой игре. Россия предъявляет балтийским государствам одно требование за другим — и получает всё, что хочет.

30 ноября

Eli, Eli, lama sabaktani!/Боже, Боже! Почему ты оставил меня?/ Даже жить больше не хочется! Сегодня русские бомбили Гельсингфорс и другие финские города. Одновременно они вторгаются на Карельский перешеек, но там, похоже, удар отбили. Мы долго колебались между надеждой и худшими опасениями, но когда финская делегация уехала из Москвы, ни о чем не договорившись, неожиданно все стало спокойно и тихо. Многие из эвакуированных из Гельсингфорса вернулись. И вдруг русские неожиданно заявляют, что финны открыли стрельбу на границе, финны отрицают. Но русские хотят драться — и теперь они начали, несмотря на то, что против них всё мировое общественное мнение.

7 декабря

Слушайте, время и мир! Финляндия сопротивляется России беспримерно. Но русские, ожесточившись, начали вчера применять газы. Ожесточенные бои ведутся на Карельском перешейке и вокруг Петсамо (сейчас — Печенга, прим. ред.). Воздушных бомбардировок было из-за погоды немного. У русских очень плохое снаряжение, и в снежной пурге им приходится тяжко. Они несут большие потери, а весь мир восхищается финской обороной. Но гражданскому населению, бегущему на севере через шведскую границу, приходится туго.

1943
29 января


...Да — наконец-то, после полутора лет [!?], разорвали кольцо вокруг Ленинграда. Надо быть русскими, чтобы перенести такие страдания, какие вынесло население Ленинграда. Собак, кошек, крыс съели давным-давно, и, как утверждает фру Медин, согласно источникам из Финляндии, там в последнее время продавали человечину — но это никак ведь не может быть правдой...

Из Балтии время от времени поступают кошмарные описания того, что делали русские за тот год, когда они были там господами. 80 тысяч человек вывезли в Сибирь, или Бог знает куда. Сегодня читала письмо из Риги, провезенное сюда. Автор письма пишет, что ему, вероятно, не поверят, но он клянется, что это правда. Даже женщин и детей загоняли в вагоны для скота и увозили; детей разлучали с родителями, жен с мужьями и так далее. На днях приходил Русен и сказал, что его тошнило после того, что он увидел на фотоснимках из Балтии, и Богстам [коллега Линдгрен по работе в отделе цензуры писем шведских спецслужб] заверила, что она узнала некоторых из жертв — это были, стало быть, реальные сцены резни, которые устроили русские, перед своим отходом. Да, дай Бог, чтобы русские никогда сюда не пришли...
Взято отсюда: https://inosmi.ru/world/20150604/228393695.html

Эффект Дориана Грэя

«ИЮЛЬСКИЙ ДОЖДЬ»(1966)
Режиссёр Марлен Хуциев



Обычно я не пишу о кино (обычно я уже и о театре не пишу). Но тут набрала себе работы, и запустился механизм: что бы ни делать, лишь бы не работать. Столько источников вдохновения сразу открылось в окружающем мире!:)

На днях «Культура» показывала Collapse )

Бессмысленно и беспощадно

«MANGER»
Постановка и хореография – Борис Шармац
Musée de la danse, National Dance Center of Rennes and Brittany (Франция), NET

Образчик концептуального театра. Спектакль одной идеи, одного тезиса, одной мысли.



Первая в сезоне вылазка в театр – на знаменитого Шармаца, «значимую фигуру современного танца», – не принесла Collapse )

Чехов по Гофману как тренд сезона

«ДВОЙНИКИ»
Музыкальный театр по мотивам Э.Т.А. Гофмана
Режиссёр Давид Мартон, Государственный театр Штутгарта (Германия)

Скорее драматический театр с большим количеством мелодичной живой музыки: фортепиано, скрипка, саксофон…

Неожиданным образом постановка по мотивам Гофмана обернулась классическим чеховским спектаклем. Аналогичный эффект звучания одного автора через другого был в Големе Сьюзен Андрейд. Это повторяющееся двойничество похоже на новую фишку современного театра.



Collapse )

Сказка про то, как детям хорошо и плохо без отца

«ИОВ» Саши Денисовой
МХТ имени А.П. Чехова, эскиз в рамках лаборатории «Современный актёр в современном театре»

По теме лаборатории. Бытовая драма, будничная разговорная речь, четвёртая стена с прорехой в кулисе, откуда за происходящим наблюдает очевидец-свидетель-музыкант, натуралистичная манера игры в наполовину условной декорации, прямое обращение к зрителю в форме речитатива – ничего принципиально нового. Заметно, что молодым людям в кайф кидать обвинения в лицо кому бы то ни было. Ну-ну:)



Collapse )

Я божий раб и нет раба покорней.
А вы свободны, и гордитесь вы
свободой веток от ствола и корня,
свободой плеч от тяжкой головы.

Брехт по Майринку, или Голем внутри меня

«ГОЛЕМ»
По мотивам романа Г. Майринка
Постановка – Сьюзан Андрейд, Компания «1927», Великобритания

Зал сидел затаив дыхание. Когда расходились, можно было слышать, как некоторые с растерянностью говорили: «а вот в прошлый раз…» Вполне их понимаю. В чудесном этом театре большую роль играет технологическое новшество, а одним приёмом дважды удивить трудно. Но я «1927» видела в деле впервые – моё счастье:)



Collapse )

Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать.

Ещё фото на страничке спектакля на сайте Чеховского фестиваля.

Грузия. Часть 5: Бетания

День шестой. 7 мая. Бетания.

Солнце моё – Бетания

У Елены Фроловой есть такая песня, очень красивая, «Бетания»: http://elenafrolova.info/album/serdeshny-e-pesni/ Так вот, это не та Бетания, а другая:) В окрестностях Тбилиси.

Этой экскурсии нет в рекламных проспектах. У Иры оставалось полдня до отъезда, и далеко она уже не успевала поехать, и тогда Миша предложил показать ей Бетанию. Ну и мы с ними.

Вообще, у грузин не приняты дачи. В таком массовом масштабе, как у москвичей. Есть отдельные дачные посёлки, затерянные в дикой природе, на значительном расстоянии от цивилизации, как было когда-то и у нас. Бетания – одно из таких мест.

Мы выехали на север от Тбилиси, и бОльшая часть дороги шла в гору, по краю обрыва, покрытого лесом. И через каких-нибудь двадцать минут оказались на вершине горы, на краю огромной зелёной чаши. И никого, ни души вокруг.

Буквально в минуте езды от этого места начинался дачный посёлок. А в семи километрах под ним, вниз по горной дороге, затаился заброшенный некогда монастырь с единственным монахом-настоятелем. Тоже забытый, потерянный и заново обретённый всего несколько лет назад. С безвозвратно погибающими фресками, которым уже никак нельзя помочь. Разве что не фотографировать лишний раз.

Картинки здесь

Грузия. Часть 4: Боржоми. Вардзия

День пятый. 6 мая: Боржоми. Вардзия. Рабати

Из всех запланированных нами экскурсий по Грузии эта обещала стать самой дальней, самой долгой и трудоёмкой. Но оно того стоило.

Collapse )